К мастеру Печать
Эх, моя струна – сети дурости,
Эх, моя слеза – радость горести,
Эх, пуста сума славной робости,
Да журчит вода вечной совести.

Заморожено поле вольное,
Заморожено и загажено.
Вместо дворников ждут могильщики,
А за пазухой прячут топоры.

Все юродивы биты камнями,
Не беда, если камни рассыпятся,
Лишь бы крикнуть свою куралесицу
Да напялить на лоб себе звездочку.

А таланты-то все бездарные,
Знаменитости неизвестные,
Носорогами бродят по полю,
Натыкаясь на рифы гордости.

И бежит себе речка-реченька,
И трепещет волнами дурости.
Беспардонные выкрутасики,
Нету пламени, нету подвига.

Что же ты, одинокий мастер,
Засидевшийся в подмастерьях,
Тихо съежился в черной шапочке,
В черной шапочке с желтым крестиком.

С желтым крестиком цвета яркого,
Цвета яркого, но невидного
От того, что нет света в погребе,
От того, что свет съеден заревом.

А на небе стреляют молнии,
Давят танками – не мерещится.
Эх, лиха беда, эх, топор-рука,
Где же мы, куда подевалися?!

По отсекам сидим да по впадинам,
Зов отринули, сердце бросили
И блюем пустыми колодцами,
Превращая звон в пустозвоние.

Да размахнись рука, да развернись плечо,
Подмастерье ты или каменщик,
Что десятки слов, если нужен град,
Если нужен град белокаменный.

Что десятки слов, что твое вранье,
Если нужен град...
Белокаменный.

1995 г.